Резюме содержания экспертной дискуссии «О вреде истории для жизни»

Экспертная дискуссия «О вреде истории для жизни: социокультурные последствия современной политики памяти» состоялась в рамках фестиваля «После Пилорамы» (8-12 июля 2015 года).

Структура хода и содержания дискуссии была, во многом, задана оппозицией двух словосочетаний «вред истории» для жизни и «польза истории», которые через посредство самого названия дискуссии отсылают к известному «несвоевременному размышлению» Фридриха Ницше «О пользе и вреде истории для жизни». В чем состоит вред нынешнего характера бытования истории (т.е. исторического знания, представлений об истории) в российском обществе и что можно и/или нужно сделать, чтобы вред сменился пользой? – об этом и шел насыщенный, интересный и временами весьма темпераментный обмен позициями и аргументами.

О вреде. Проявления и причины вреда многообразны. Это и неизжитые травмы исторической памяти – речь о страшных, подчас, событиях, которые вроде бы остались в прошлом, но продолжают оказывать влияние на нашу сегодняшнюю жизнь. И мифологизация обыденного знания об истории, которая, конечно, искажает историческую, т.е. прошедшую реальность, но, главное, служит средством бегства от реальности настоящей и будущей, от реальных проблем и вызовов, стоящих перед обществом и конкретными людьми. И даже – как несколько провокативно сформулировал один из спикеров – в слишком серьезном отношении к истории в нашем обществе, как со стороны обывателей, так и со стороны профессионалов – это слишком серьезное отношение только множит конфликты и препятствует «нормальной» жизни. И, конечно, профессионалы крайне резко, по крайней мере, часть из них, высказываются насчет вторжения политики (в виде высказываний политиков и, собственно, фактически реализуемой государственной политики) в область исторического знания и исторической памяти. Вторжение реализуется, в том числе, посредством мемориального законодательства, ставящего под вопрос возможность профессиональных исторических изысканий, а также внедрением, или, точнее, возрождением «единого» и, соответственно, единственно верного подхода к преподаванию истории в школе. В его основании, как было показано в ходе дискуссии, лежит схема, изобретенная еще в 19-м веке: российская история представляет собой славную героическую борьбу против хаоса, развала и разнообразных врагов за российское единство, которое может быть обеспечено только благодетельным руководством и патронажем со стороны государя/государства. Такой подход, мало того, что искажает историческую реальность, так еще ведет к воспитанию «негодных» граждан, т.е. негодных к самостоятельному, ответственному и продуктивному восприятию современной реальности и, соответственно, к аналогичным действиям в ней.

О пользе. Были предложены и вызвали горячую полемику два ключевых способа или пути к искоренению вреда: один — профессиональное сообщество историков и других специалистов должно дать научный и экспертный отпор политически ангажированному искажению истории; другой – коллективное покаяние, как способ избавиться от неизжитых травм исторической памяти общества. Впрочем, тема покаяния и/или коллективной ответственности основательно развернута не была. А научный отпор готово дать учрежденное в начале прошлого года и представленное в дискуссии одним из учредителей Вольное историческое общество. Как? — путем восстановления значимости научных репутаций в общественном восприятии, распространения адекватных современному уровню научных знаний представлений о прошлом, «научного рецензирования» общественно-значимых событий и публичных высказываний политиков, касающихся представлений о прошлом, и очевидно многого другого.

Эта заявка на научно-профессиональный отпор вызвала, как минимум, сложную реакцию других профессионалов. Многие решительно настаивали на том, что «научно-экспертное сопротивление» само несет политический, по сути, запал. Даже если «сопротивляющиеся» не осознают этого, и, напротив, полагают, что ими движет исключительно стремление отстоять значимость научных истин. Далее следовали одобрения,  упреки, сомнения, и предостережения.

Одобрялась сама готовность вступить в такую борьбу, нужно лишь осознать, что эта борьба совсем неакадемического свойства, а, следовательно – предостерегали – и сопротивление с другой стороны будет совсем неакадемическим.

Смысловое ядро упрека базировалось на вполне очевидной логической неизбежности: борьба против «единственно правильной» схемы восприятия, представления и преподавания истории неизбежно предполагает наличие другой «правильной» схемы, ведь речь не может идти об отмене схем вообще, историю невозможно представлять простым вместилищем бесчисленных фактов. Но тогда встает вопрос: чем и почему одна «правильная» схема лучше/хуже (иногда априорно) другой «правильной» схемы? На такие вопросы, разумеется, можно давать ответы, например, в той логике, что схема схеме рознь — и с точки зрения научной релевантности, и с точки зрения социокультурных последствий применения схемы, и даже с точки зрения характера собственной «схематичности». Или, на другой пример, что схем восприятия истории должно быть много, но это, конечно, тоже «правильная» схема, у которой обязательно есть свои риски и проблемы.

Были высказаны и просто сомнения. В частности в том, что сама российская историческая наука в своем современном состоянии готова быть хотя бы ресурсом для содержательного сопротивления славногероическому государствоцентричному подходу к истории в силу того, что она сама в значительной массе (в лице ученых, конечно) этот же подход и исповедует. Также сомнительным представилось части участников наличие спроса/запроса со стороны общества на научные знания об истории. Скорее – утверждалось — есть запрос на исторические мифы и историческое мифотворчество. В этой ситуации кто-то предпочел остаться в башне научного знания (из слоновой кости, разумеется), потому что любая вылазка из к профанам с какими бы то ни было целями неизбежно профанирует научное знание. Другие все-таки настаивали на необходимости разговора с обществом – в образовательных, просвещенческих, воспитательных целях – но конечно не с помощью мифологизации, это слово для большинства историков бранное, а, например, через занимательность исторического повествования.

Разумеется, дискуссия не завершилась, да и не могла завершиться выработкой какой-либо единой позиции, скорее она обозначил спектр позиций неравнодушных профессионалов в данном тематическом поле.

Поделиться

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>